С 1 сентября крупнейшие российские банки начали предоставлять клиентам доступ к операциям с цифровым рублем. Масштабирование новой формы национальной валюты только начинается, однако аналитики уже оценивают, как ее распространение может изменить экономику банковского бизнеса.
Национальное рейтинговое агентство оценивает потенциальное сокращение комиссионных доходов банков более чем в 100 млрд рублей в год. Такой эффект возможен, если цифровой рубль займет около 14% российского безналичного оборота. Основной источник потенциальных потерь — эквайринг. Сейчас при оплате банковской картой часть стоимости операции получает финансовая инфраструктура, обеспечивающая проведение платежа. Чем больше расчетов будет переходить на платформу цифрового рубля, тем меньше операций останется в традиционных карточных каналах.
Для бизнеса новая платежная инфраструктура потенциально дешевле. До конца 2026 года Банк России установил нулевую комиссию за расчеты цифровыми рублями. С 2027 года при оплате товаров и услуг физическими лицами комиссия для получателя составит 0,3% суммы операции, но не более 1,5 тыс. рублей. Для оплаты ЖКУ предусмотрен тариф 0,2%, а переводы между юридическими лицами будут стоить 15 рублей за операцию.
Коммерческие банки при этом полностью из платежной цепочки не исчезают. Они остаются участниками платформы и с 2027 года смогут получать часть комиссии от Банка России. Например, при обычном переводе физического лица бизнесу вознаграждение банка, передавшего распоряжение клиента, установлено на уровне 0,1% от суммы платежа, а банк, предоставивший универсальный платежный код продавцу, сможет получить еще 0,15%. Однако такая модель отличается от привычного карточного эквайринга, поэтому рост доли цифрового рубля способен изменить структуру комиссионной выручки банков.
Второй потенциальный эффект связан с ликвидностью. Цифровые рубли хранятся не на счетах коммерческих банков, а на платформе Банка России. Когда клиент переводит деньги с обычного банковского счета в цифровой кошелек, соответствующая сумма выходит из депозитной базы кредитной организации.
По оценке НРА, на горизонте пяти лет такой переток может достигнуть не менее 10%. При объеме средств граждан в банковской системе более 67 трлн рублей потенциальное перемещение средств может составлять в среднем около 1–1,5 трлн рублей в год.
Для банков это означает возможное сокращение относительно дешевого источника фондирования. Если часть денег клиентов постоянно находится на платформе цифрового рубля, кредитным организациям может понадобиться активнее привлекать средства из других источников. Это способно повысить стоимость фондирования и оказывать давление на процентную маржу.
При этом оценка не означает, что 10% банковских средств обязательно уйдут в цифровые рубли. Скорость перехода зависит от поведения пользователей, а у новой формы денег есть ограничения, снижающие ее привлекательность как инструмента сбережения.
На остаток цифровых рублей не начисляются проценты, их нельзя разместить на депозит, а кредитование непосредственно в цифровых рублях не предусмотрено. Для граждан также действует лимит на пополнение кошелька с банковского счета — 300 тыс. рублей в месяц. Поэтому цифровой рубль прежде всего задуман как платежный инструмент, а не как замена вкладам. Сами крупные банки пока не ожидают резкого изменения ситуации. Представители Сбера и ВТБ указывали, что на первом этапе объем операций, вероятно, будет ограниченным. Это означает, что давление на комиссии и ликвидность может нарастать постепенно, а не возникнуть сразу после запуска.
В НРА рассматривают несколько сценариев распространения цифрового рубля. На горизонте пяти–семи лет его доля в безналичных расчетах может составить от 5% до 30%. Наиболее вероятный сценарий предполагает диапазон 15–24%. Для банков важны и расходы на подключение к новой инфраструктуре. Интеграция с платформой требует доработки информационных систем, платежных сервисов и внутренних процессов. По оценкам участников рынка, затраты одной кредитной организации могут исчисляться сотнями миллионов рублей. Для крупных банков такие расходы менее критичны, тогда как небольшим игрокам окупить их сложнее.
Одновременно цифровой рубль способен создавать для банков новые источники доходов. К ним относятся услуги на базе смарт-контрактов, корпоративное управление ликвидностью, автоматизация расчетов и новые платежные продукты. Поэтому долгосрочный финансовый результат будет зависеть не только от потерянного эквайринга, но и от того, насколько банки смогут перестроить свою модель.
Банк России также указывает, что отток части депозитов сам по себе не обязательно приведет к сопоставимому сокращению банковского кредитования. При необходимости регулятор может предоставлять ликвидность финансовой системе, меняя структуру фондирования банков.
Пока главный источник неопределенности — скорость распространения цифрового рубля. С 1 сентября 2026 года доступ к нему обязаны обеспечить крупнейшие банки и часть крупной розницы. В 2027 и 2028 годах требования постепенно распространятся на остальные кредитные организации и торговые компании. Поэтому оценки потерь в 100 млрд рублей в год относятся не к ближайшим месяцам, а к сценарию, при котором цифровой рубль займет заметную долю платежного рынка. На первом этапе важнее будет не сам технический запуск, а готовность граждан и компаний действительно использовать новый инструмент вместо уже привычных карт и СБП.